Катуков Михаил Ефимович

Советский военачальник, Маршал бронетанковых войск (1959), дважды Герой Советского Союза (1944, 1945).

Ржевско-Сычевская наступательная операция, Курская дуга, Львовско-Сандомирская наступательная операция, неслыханный в военной истории по глубине и по темпам рейд в ходе Висло-Одерской операции, штурм Берлина… Про командующего 1-й танковой армии говорили: если надо было остановить противника, осуществить прорыв на каком-нибудь участке фронта, Сталин направлял туда Катукова.

Михаил Ефимович Катуков родился в «сельце» — так ласково называл он село Большое Уварово Коломенской губернии Московской области. Теперь это Озерский район. Мать — Мария Семеновна, отец — Ефим Епифанович. Самая легендарная личность в семье — дед Епифан Егорович, служивший солдатом у Скобелева, на Шипке, участвовавший в боях за Плевну и на Зеленых горах. Старый воин рассказывал внукам, как он сидел «в секретах», показывал, как брать в плен турок, орудовать штыком, часто повторял: «Солдат — государственный человек. Всем слуга — себе не служит», «Главное — кирпич в карнизе, а не в фундаменте», «Что в детстве воспитаешь, на то в старости обопрешься». Все это оставило неизгладимый след в душе мальчика и легло в основу его судьбы. Кроме деда большое влияние на будущего маршала оказала и бабушка, мудрая женщина, искусная сказительница, наполнившая жизнь внука легендами, былинами, разными поучительными историями.

До 12 лет Михаил Ефимович жил в селе и учился в местной школе. Он окончил ее с похвальной грамотой, был первым учеником, очень любил читать, обладал необычайной, изумительной памятью. Никогда ничего не забывал, помнил и знал многое. В детстве увлекался Жюль Верном, Стивенсоном, Майн Ридом, Фенимором Купером. В юности любил «Бородино» Лермонтова, песни и стихи Никитина, Кольцова, пушкинскую «Полтаву» знал наизусть, часто потом читал все это по памяти солдатам на фронте.

После революции 1917 г. Михаил Катуков связал свою судьбу с армией. До этого был трудный период «учения» в Петербурге на службе «мальчиком» в молочной фирме Сумакова. Пять лет каторжного труда закалили характер и на многое открыли глаза. Михаил Ефимович добровольцем вступил в Красную Армию, рядовым участвовал в Гражданской войне в составе 54-й стрелковой дивизии, в 1919 г. заболел тифом. После излечения был направлен в 57-ю стрелковую дивизию на Польский фронт и до заключения мира воевал с белополяками. В конце 1920 г. по своему желанию поступил на курсы краскомов и 1 марта 1922 г. окончил 23-е Могилевские пехотные курсы. Получил командирское звание и был направлен в 235-й стрелковый Невельский полк 27-й Омской Краснознаменной дивизии (в первую роту) командиром взвода. В этой дивизии Михаил Ефимович прослужил до апреля 1932 г., занимая должности помощника командира роты, помощника начальника и, наконец, начальника школы. За это время он стал отличным снайпером, умным, расчетливым, сосредоточенным.

В 1927 г. окончил курсы усовершенствования «Выстрел». А в апреле 1932 г., когда стрелковый полк развернули в танковую 5-ю отдельную бригаду в г. Борисове на Березине, М. Е. Катуков временно был назначен начальником штаба бригады. Затем — начальником разведывательного отдела, начальником артиллерии, командиром отдельного учебного батальона, где обучил 1500 танкистов для частей танковых войск Красной Армии, главным образом, для Дальнего Востока. Но сначала ему самому пришлось учиться танковому делу и технике путем самоподготовки. И уже в 1933 г. Михаил Катуков занял первое место на окружных стрелковых соревнованиях по стрельбе из танка, а вот профессиональное танковое образование получил лишь в 1935 г., успешно окончив курсы усовершенствования при ВАМИ им. Сталина в Москве.



Командир бригады Катуков

и комиссар Бойко

В 1940 г. М.Е. Катукову поручили сформировать 20-ю танковую дивизию, входившую в состав 9-го механизированного корпуса, которым командовал генерал К.К. Рокоссовский. К началу Великой Отечественной войны дивизия находилась в стадии формирования: в ней была одна треть личного состава, а вместо 375 танков, положенных по штату, — ни одного. Танки Т-34 еще не были присланы, они должны были поступить в июле-августе 1941 г. Таким образом, Катуков начал войну командиром 20-й танковой дивизии… без танков. Дрались с противником по-пешему, обманывали врага, расставляя в засадах танки, сделанные из фанеры с камуфляжем.

Фронтовой записал то, что Катуков вспоминал об этих днях: «Основные силы моей дивизии уже дрались с немцами. Помните лаконичные сообщения Совинформбюро: «На Луцком направлении в течение дня развернулось танковое сражение, в котором участвует до 4000 танков с обеих сторон. Танковое сражение продолжается».

Ну вот в этом сражении участвовала и моя 20-я дивизия с тридцатью учебными танчишками. Но дрались наши люди отчаянно: каждый наш танк, хоть и учебный, разбил от трех до девяти немецких. А потом… Потом сражались как пехотинцы: стреляли из винтовок, у кого они были, дрались лопатами, гаечными ключами, ломами».

Катуков быстро понял: то малое количество танков, которое имеется, применяется неправильно, для ведения танкового боя нужен мощный бронированный «кулак», а пока танков мало (одни «БТ») это невозможно. И уже в то время у Катукова зародилась идея применения танковых засад. Эта тактика помогла малыми силами наносить противнику чувствительные удары.



Держаться нужно стойко, мужественно и во что бы то ни стало уничтожать непрошеного врага.

М.Е. Катуков

Важно уметь действовать не только бригадой в целом. Каждое подразделение, каждый отдельный танк нужно готовить к автономным действиям в отрыве от главных сил.

М.Е. Катуков

Командир 1-й гвардейской танковой бригады генерал-майор М.Е. Катуков во время битвы под Москвой

В ноябре 1941 г. была создана в 1-я гвардейская танковая бригада, командовать которой был направлен М.Е. Катуков. Эта бригада встала на защиту Москвы на Можайском, а затем на Волоколамском направлениях, затем перешла в контрнаступление, освобождая подмосковные города и населенные пункты. Она стала родоначальницей танковой гвардии, а самого командира, который водил ее в бой, называли первым танкистом-гвардейцем.

«4-я танковая бригада отважными и умелыми боевыми действиями с 4.10 по 11.10, несмотря на значительное численное превосходство противника, нанесла ему тяжелые потери и выполнила поставленные перед бригадой задачи прикрытия сосредоточения наших войск.

Две фашистские танковые дивизии и одна мотодивизия были остановлены и понесли огромные потери от славных бойцов и командиров 4-й танковой бригады.

В результате ожесточенных боев бригады с 3-й и 4-й танковыми дивизиями и мотодивизией противника фашисты потеряли: 133 танка, 49 орудий, 8 самолетов, 15 тягачей с боеприпасами, до полка пехоты, 6 минометов и другие средства вооружения. Потери 4-й танковой бригады исчислялись единицами.

Приказываю:

  • За отважные и умелые боевые действия 4-ю танковую бригаду именовать: «1-я гвардейская танковая бригада».
  • Командиру 1-й гвардейской танковой бригады генерал-майору Катукову представить к правительственной награде наиболее отличившихся бойцов и командиров.
  • НАРОДНЫЙ КОМИССАР ОБОРОНЫ СОЮЗА ССР

    И. СТАЛИН»

    В апреле 1942 г. генерала Катукова М.Е. назначили командиром 1-го танкового корпуса. В середине августа 1942 г. пришел приказ: 1-му танковому корпусу войти в резерв Ставки Верховного Главнокомандования и сосредоточиться южнее Тулы. Здесь генерал-майор Катуков М.Е. получил приказ о назначении его командиром 3-го механизированного корпуса, который, по решению Ставки ВГК, предназначался для боевых действий в районе Калининской области. На формирование корпуса отводилось очень мало времени. Корпусу Катукова предстояло участвовать в Ржевско-Сычевской наступательной операции войск Калининского и Западного фронтов, и личный состав вновь сформированного корпуса успешно справился с поставленной задачей.

    Западный фронт. Ноябрь 1941 г.



    Из воспоминаний Катукова о вызове в Кремль в сентябре 1942 г.: «Сталин, вышагивая по кабинету, задает мне еще вопрос:

    – Как считаете, хороши наши танки или нет? Говорите прямо, без обиняков.

    Отвечаю, что танки Т-34 полностью оправдали себя в боях и что мы возлагаем на них большие надежды. А вот тяжелые танки KB и боевые машины Т-60 и Т-70 в войсках не любят.

    Сталин на минуту остановился, вопросительно изогнув бровь: 

    – По какой причине?

    – KB, товарищ Сталин, очень тяжелы, неповоротливы, а значит, и неманевренны. Препятствия они преодолевают с трудом. А вот тридцатьчетверке все нипочем. К тому же KB ломают мосты и вообще приносят много лишних хлопот. А на вооружении у KB такая же семидесятишестимиллиметровая пушка, что и на тридцатьчетверке. Так, спрашивается, какие боевые преимущества дает нам тяжелый танк? Вот если бы у KB пушка была посильнее, калибром побольше, тогда другое дело. Можно бы, пожалуй, мириться и с его тяжестью, и с другими конструктивными недостатками.

    Раскритиковал я и легкий танк Т-60. У него на вооружении пусть и автоматическая, но всего лишь 20-мм пушка. Серьезной борьбы с бронетанковыми силами врага эта машина вести не может. К тому же у него мал клиренс, в совершать на нем марши, ходить в атаку по снегу и грязи — мертвое дело. В подмосковных боях нам пришлось эти танки таскать на буксире.

    Легкий танк Т-70 имеет более солидную броневую защиту, вооружен 45-мм пушкой, на нем установлены два автомобильных двигателя. Но он только начал поступать на вооружение и пока себя ничем особенным не проявил.

    – Одна канитель с ними, товарищ Сталин, – заключил я.

    Верховный слушал внимательно, не перебивал. Но когда я изложил свою точку зрения о всех танках, находившихся у нас на вооружении, он, выдержав длинную паузу, неожиданно начал мне доказывать, что я напрасно так резко обрушился на KB, Т-60 и Т-70, что они неплохие машины и, возможно, мы, танкисты, просто недооцениваем их.

    Слушая Сталина, я, разумеется, волновался… Уже по тому, что Сталин с особым пристрастием пытал меня, чем хороши и чем плохи по своим тактико-техническим свойствам наши танки, я понял, что Верховный Главнокомандующий хочет досконально, до самой, что называется, глубины, разобраться в сильных и слабых сторонах нашей бронетанковой техники сорок второго года».

    Генерал-майор М.Е. Катуков с офицерами у карты. Зима 1941-1942 гг.



    В январе 1943 г. было сформировано танковое объединение — 1-я танковая армия, командующим которой и был назначен Михаил Ефимович Катуков, которому было присвоено звание генерал-лейтенанта танковых войск. Подобно Суворову, он понимал: в битве нет главнее солдата. И поэтому перед боями во всех полках, бригадах, сам проводил беседы с личным составом. Учил, как надо вести бой, как использовать технику, оружие, как взаимодействовать в бою с другими родами войск, внутри подразделений и экипажа. Объяснял поставленную задачу. Бойцы знали и понимали, чего хочет командующий. Катуков вникал во все нужды солдат и офицеров, заботился о награждениях и никогда не забывал своего обещания помощь или разобраться в чем-нибудь. Особенно беспокоился о раненых. Все знали своего командующего в лицо и за его тепло и сердечность платили ему преданностью, ценили в нем хладнокровие, спокойствие, сдержанность, гордились им, радовались, что хорошо воюют под его началом, и называли себя «катуковцами», а Михаил Ефимович многих знал по фамилии и в лицо…

    Во время сражения на Курской дуге летом 1943 г. 1-я танковая находилась на направлении главного удара немцев и вела бой с одиннадцатью танковыми дивизиями и многочисленной пехотой. Катуков вспоминал о начале Курской битвы: «Бурда переступил порог избы, еле держась на ногах. Небритое лицо его было черным от копоти и усталости. Гимнастерка в пятнах пота. Сапоги в пыли. Таким мы его еще не видели. Он было поднес руку к шлему. Но я шагнул ему навстречу, обнял и усадил на скамейку:

    – Ну рассказывай по порядку.

    – Товарищ командующий, потери…

    – Без потерь на войне…

    – Нет, таких не было…

    Странно было слышать все это от такого командира, как Бурда.

    – Рассказывай, Александр Федорович.

    И Бурда стал рассказывать. На их участке противник атаковал непрерывно. По пятьдесят — сто танков шли. Впереди «тигры», «пантеры».

    – А с ними трудно, товарищ командующий. Бьешь по ним, а снаряды рикошетом отлетают.

    – Ну и каковы результаты боя?

    – Потери… Ужасные потери, товарищ командующий… Процентов шестьдесят бригады.

    Можно было понять состояние Бурды. Незадолго до начала боев он принял бригаду. Это был его первый бой как комбрига. И вдруг такой непривычный исход: ведь обычно он умел воевать малой кровью, как говорили тогда. Брал противника хитростью…

    Я попросил Шалина (начальника штаба) дать донесение, где значился боевой счет 49-й танковой бригады. Немецкие потери значительно превышали потери бригады Бурды.

    Я поднялся и пожал руку комбригу.

    – Считай, что ты выполнил задачу. Главное, вы выстояли, не отступили. А сейчас иди к ремонтникам, поторопи их. Пусть поскорей восстанавливают машины. Я уверен, что на них вы еще будете воевать по-гвардейски».

    Командарм М.Е. Катуков и член Военного совета Н.К. Попель вручают гвардейский знак молодому бойцу



    Именно на участке обороны 1-й танковой потерпели неудачу 200 «Пантер», впервые брошенных в бой новых немецких танков. Значение этого сражения в истории Великой Отечественной войны огромно. Прежде всего, именно по его итогам вермахт окончательно утратил стратегическую инициативу: германская армия уже не могла предпринимать наступлений со стратегическим целями. А вот Красная армия получила свободу выбора: где, когда и какими силами наносить удары и постепенно продвигаться дальше на запад.

    Полководческий талант командарма Катукова ярко проявился и в Львовско-Сандомирской наступательной операции, осуществленной войсками 1-го Украинского фронта в июле — августе 1944 г. Танкисты 1-й, уже гвардейской, танковой армии стремительно вышли к Висле, форсировали ее и вместе с пехотинцами и артиллеристами при поддержке авиации захватили Сандомирский плацдарм, который был позже использован в качестве исходного района для последующих наступательных действий советских войск к границам фашистской Германии.

    Из воспоминаний Катукова: «Надо сказать, 1-я гвардейская армия понесла серьезные потери и с трудом отбивала атаки гитлеровцев на внешнем кольце окружения… Вероятно, противник догадывался о нашем состоянии. Во всяком случае, гитлеровцы даже пытались острить. Немецкое радио передало нам ответ на ультиматум: «Мы в кольце, и вы в кольце — посмотрим, что будет в конце» …

    Горящий «Тигр»



    18 августа 1944 года сопротивление врага в городе было сломлено, последние гитлеровские автоматчики были выбиты из своих гнезд. Когда я въехал в Сандомир, меня удивило, что большинство его зданий цело: вероятно, занятые упорной обороной, гитлеровцы не успели взорвать их.

    Старинный город сохранил многие черты средневековья: узкие улочки, стрельчатые арки и острые шпили костелов. Серые стены и черепичные крыши замков, брусчатые мостовые — от всего этого веяло глубокой древностью. К сегодняшнему дню возвращали развалины, порванные ряды колючей проволоки, дымившиеся танки и разбитые машины.

    А вскоре Совинформбюро передало последнюю сводку о боях в этом районе:

    «20 августа севернее города Сандомир наши войска завершили ликвидацию окруженной группировки… ввиду отказа сдаться, большая часть окруженных войск противника уничтожена…»

    За 35 дней боев 1-я гвардейская танковая армия во взаимодействии с другими армиями уничтожила и пленила свыше 34 тысяч гитлеровцев, подбила и захватила 461 танк и штурмовых орудия, 187 бронетранспортеров и бронемашин, 887 орудий и минометов, 683 автомашины, 864 пулемета, 88 самолетов».

    С генералом Рязановым



    За эту операцию в соответствии с Указом Президиума Верховного Совета СССР от 23 сентября 1944 г. гвардии генерал-полковнику танковых войск Катукову Михаилу Ефимовичу было присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ему ордена Ленина и медали «Золотая Звезда».

    14 января 1945 г. с западного берега Вислы, южнее Варшавы, танковая армия Катукова начинает неслыханный в военной истории по глубине и по темпам рейд в ходе Висло-Одерской операции (глубина наступления 600 километров). В отдельные дни темпы передвижения достигали 100 километров и более, и все это — по вражеской территории. Действия разворачиваются стремительно. После освобождения городов Лодзь и Гнезен 1-я гвардейская танковая армия блокирует г. Познань частью сил, а главными силами выходит на Одер и сразу захватывает плацдарм на западном берегу. Кроме того, армия Катукова форсирует реки: Пилицу, несколько раз изгибающуюся в пути следования армии, Варту, Обра. Западный берег Обры был укреплен мощной стальной броней многоэтажных дотов. Здесь и зубья дракона, и надолбы, и ловушки, и минные поля — и все это преодолевают советские танкисты, пробивая брешь в обороне до подхода пехоты. Затем танки Катукова устремились к Одеру, ведя за собой пехоту. 1 марта 1945 г. 1-я гвардейская танковая стремительным рейдом, рассекая Померанию на две части, вышла к Балтийскому побережью, отрезав и окружив войска врага. Затем, как смерч, «катуковцы» пронеслись по Восточной Померании, заняли побережье Балтики и приступили к подготовке штурма Берлина.

    М.Е. Катуков держит речь перед наступлением. Январь 1943-го



    Боевая подруга командарма Е.С. Катукова вспоминала о тех днях: «Мы на германской земле! С непривычки эта страна производит удручающее впечатление. Вся в сером камне какого-то арестантского цвета, с зеленоватым оттенком. Дома — с остроконечными крышами, стоят тесно, похожи один на другой.

    До Берлина прошли много деревень, и все они как одна. В домах стандартная мебель, все одинаково, нет никакой индивидуальности. Все здесь как-то не по-нашему, и ничто не радует глаз. Нет нашего русского простора. Даже лес, и тот другой. Сосны, как спички, понатыканы рядами, весь подлесок вырублен. Земля плохая — один песок.

    Мы вступали в города и деревни, из которых немцы, не успев закрыть дверей квартир и магазинов, бежали. На плитах еще кипели кофейники… Во всех дворах непоеный скот. Не доенные несколько суток коровы мычали так, будто их жгли огнем. Хозяйство у немцев не бедное, в каждом доме — электродойки, шкафы доверху забиты добром. А дороги все усыпаны пухом от перин, подушек, как снегом…»

    М.Е. Катуков в Берлине

    Противник ждал наступления советских войск на берлинском направлении, хотя и не знал его точной даты. С началом битвы за германскую столицу армия Катукова прогрызала глубокоэшелонированную оборону немцев на Зееловских высотах. Здесь местность была лесистой с бесчисленными речками, болотами, каналами. Маневр в процессе ведения боя танковыми войсками был чрезвычайно затруднен. После жестоких боев на высотах образовалась узкая щель — железная дорога на город Зеелов. В этот момент Катукову пришла в голову мысль пустить ночью танки с зажженными фарами по железнодорожному полотну. Противник решил, что это свои войска выходят из окружения, и некоторое время не открывал огонь. Катуков пользуясь неожиданностью бросил в прорыв все свои силы, оставив на других участках лишь прикрытие. «В 1941 году у Катукова было всего 45 танков, а теперь эта громада: танк к танку, пушка к пушке — занимала пространство в 150 километров. И в эту узкую горловину вошла вся армия Катукова», — писала Е.С. Катукова.

    Так, в жестоких боях истребляя противника и отбивая его отчаянные контратаки на левом фланге 1-го Белорусского фронта Жукова, танковая армия Катукова ворвалась в восточную и юго-восточную часть Берлина. Она первой форсировала реку Шпрее и, взаимодействуя с войсками 8-й армии В.И. Чуйкова, овладела Зоопарком и частью парка Тиргартен близ рейхстага. Здесь «катуковцы» вошли в соприкосновение с войсками танковой армии генерала С.И. Богданова, наступавшими с севера и северо-востока. 2 мая 1945 года Берлин пал.

    В Берлине



    С конца войны и до 1948 г. Михаил Ефимович Катуков занимает пост начальника Советской военной администрации Земли Саксонии и одновременно командует танковой армией. С 1948 по 1950 гг. он командующий бронетанковыми и механизированными войсками в Германии, с 1951 по 1955 гг. служит в Бобруйске в Белоруссии. В 1953 г. — член Бобруйского областного совета депутатов трудящихся, в феврале 1955 г. — депутат Верховного Совета Белоруссии. В июне 1955 г. назначен в Министерство Обороны в Главную Инспекцию — генерал-инспектором танковых войск. В апреле 1957 г. М. Е. Катуков — заместитель начальника Главного управления боевой подготовки сухопутных войск Министерства Обороны СССР. В 1959 г. ему присвоено звание маршала бронетанковых войск.

    За период службы в Советской Армии Михаил Ефимович Катуков дважды был награжден Золотой Звездой Героя Советского Союза, получил четыре ордена Ленина, три ордена Красного Знамени, два ордена Суворова I степени, орден Кутузова I и II степени, орден Богдана Хмельницкого, другие награды. Однако самой большой наградой ему, как и каждому настоящему полководцу, стала любовь тех, кем он командовал, ради кого бесконечно совершенствовал себя, не жалея сил. После его смерти, вернувшись с похорон маршала, простой советский солдат А. Ерофеев, взялся за перо и написал стихи в память о своем командире:



    Он был легендой, мужества примером,

    Он был страшнее смерти для врагов.

    Своим умом и действием победным

    Снискал любовь в народе Катуков.

    Нет, не восполнить горечи утраты,

    Его дела года переживут.

    Склоните ниже головы, солдаты,

    Такие люди в вечности живут.

    Личные вещи М.Е. Катукова



    Эти слова говорят едва ли не больше, чем все награды… Память о Михаиле Ефимовиче Катукове жива. Его именем названа воинская часть, улицы в Москве и других городах, школы. Он — почетный гражданин городов Мценска, Озеры, Берлина. Памятник дважды Герою Советского Союза маршалу М.Е. Катукову в городе Озеры Московской области — это и признание его заслуг перед Отчизной.

    Источник